Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова

Упс — а на халате пояска нет. Прикинь! Эта тёлка с моим пояском в душ почесала, вешаться, на моём пояске любимом, от любимого халата. И заперлась там! Вот это сволочь! Не шевелилась же в комнате. Ей забава — а мне хоть пропадай. Весь халат пропадает. А дорогущий… — Даша зажмурилась и продолжила: — Ксюха первой тревогу забила. Андрей из комнаты вытряхнулся и побледнел весь, а я так испугалась, дошло, где же мой поясок. Ну и Серого выковыряли, кажется, он в хате сидел. И все сломя голову к душевой. Вот прикол — и название-то подходящее, — рассмеялась Даша. — Ну и картина маслом: сидят под дверью, Серый этой безумной зубы заговаривает, и Андрюха набычился, майка мокрая, молчит, молчит, да как заголосит: «Милиция едет… Не откроешь по-хорошему, в дурку увезут и акта не составят…» Нормально? — Даша сидя подпрыгнула. — Ответа никакого, только мой поясок по трубе шуршит. Ну, я эту клоунаду лично прекратила. — Даша закатала рукава рубахи. — Подошла к самой двери и рявкнула: «Отдавай, стерва, мой пояс от халата, быстро открыла дверь, воровка! Дуй к себе номер и вешайся на своих колготках драных». Ну и как бабахнула кулаком, чуть дверь не вынесла, петли завизжали. Серый отвалился, как клещ напитый, Андрюха — тож. И эта дурила двери открыла. Морда тушью перемазана, мой поясок по полу тянет. — Староста вдохнула полную грудь и сотрясла двумя смертельными ударами воздух. — Короче, подруга, обходи этого мачо десятой стороной. А то у нас конфликт выйдет из-за пояса.

Подруги расхохотались. Дашке курить расхотелось, а у Снежаны боль в колене прошла.

Казалось, Даша настояла на своём, но казалось так только на первый взгляд. Снежана не смирилась, наоборот, в её глазах родился тихий свет. Он и упал на светлую голову блондина прямо в гардеробе.

— Здравствуй! Помоги куртку надеть! — промолвила Снежана голоском девицы из народной сказки.

Сергей чуть айфон не выронил, пошатнулся на своих двоих.

— Ты меня ждала? — сообразил Сергей.

— Что ты, — отмахнулась Снежана. — Я про нашу Аннушку вспомнила!

Снежана улыбалась и облучала взглядом блондина, а тот хлопал тёмными ресницами и фокусировал растерянный взгляд.

— Так вот, Сергей. Возвращаясь к нашему разговору. Аннушка ушла домой, очень срочно. Я ведь тоже её искала. А сейчас она позвонила, и я направляюсь к ней. Если хочешь, помогу тебе и всё передам, — пропела Снежана.

— Я еду с тобой, — ответил блондин, нахлобучив капюшон на растрёпанные кудри.

— Прости, она не у себя в общаге, и… ей очень нужно поговорить со мной по душам. Мы дружим. Не на показ, конечно, Аннушка этого не любит, — на ходу сочинила Снежана и бровью не повела. «Главное — разговорить», — вертелось у неё в мыслях, и она продолжала: — Она ждёт меня, просила сладостей к чаю, мы с ней такие сладкоежки.

— И шоколад любит? — Сергей хлопнул себя по карману куртки.

«В десятку», — сообразила Снежана и воскликнула:

— Ой! Да за шоколад она родину продаст! Ты — молодец, спасибо, классную идею подал! Я сейчас же куплю ей конфет и шоколадок.

— Вот, — промолвил блондин и протяну плитку шоколада в тонкой фольге, щёки его порозовели. С самого утра мороз затаился на краю университетской аллеи, в голых кронах деревьев, и наконец ударил.

— Это для Аннушки? — с придыханием спросила Снежана. — Спасибо, она будет счастлива. Швейцарский. Мечта! Я ей сейчас же расскажу, какой ты классный парень, Сергей! — продолжала сочинять Снежана, вглядываясь в его тёплые карие глаза.

В мыслях она благодарила старосту. Какое счастье, что Снежана в прошлом семестре потянулась вместе с группой на день рождения Аннушки, прихватив дизайнерский букет и коробочку, перевязанную золотым бантиком. Они поздравляли свою кураторшу в дверном проёме шестого этажа общежития для аспирантов, за спиной то и дело шныряли беспокойные жильцы, в перед глазами улыбалась с трудом узнаваемая ненакрашенная Аннушкина мордочка. Пока староста «от лица присутствующих подопечных и не присутствующих, деканата и себя лично» произносила речь, с кашей волнения во рту, Снежана успела осмотреть комнату, и полученные знания играли ей сейчас на руку. Снежана как бы вскользь упомянула фарфорового слоника на полке и огромную ракушку, выстланную розовым перламутром изнутри, и блондин поверил каждому её слову.

— Аннушка так одинока, бедняжка, — проговорила она. — Ей кажется, что никто её не полюбит, вот ведь ерунда какая. А она страдает. Даже на репетициях грустила. Я волнуюсь за неё… Ещё общага эта — так её гнетёт. Вот и стараюсь её домой затащить к себе, отогреть. Только и думаю о том, чтобы она стала счастливой. Ни о чём другом думать не хочу. — Снежана прижала ладонь к сердцу и зажмурилась.

— Честно говоря, я тоже думаю только об этом, — признался Сергей.

Последняя его фраза ударила Снежане в сердце, отчаяние сдавило виски, она задышала порывами от подступившей тошноты.

— Я уже спешу, — из последних сил проворковала она, — не хочу, чтобы подруженька моя волновалась…

— Э! Притормози, балерина. — Сергей схватил взлетающую девушку за локоть. — Если вы такие подруги, значит, она и про меня говорила. Стопудово.

— Сергей, — голосом доброй волшебницы ответила Снежана и смягчила облучение, — конечно, говорила. Но мы же не будем сплетничать. Правда, я только что поняла, что говорила она именно о тебе. И…Сергей, я рада за вас и полна надежд. Может, встретимся на днях вчетвером: ты с Аннушкой и я со своим женихом? Мы давно дружим втроём, а с тобой прикольнее будет, Аннушка наверняка расцветёт. Этим вечером постараюсь настроить её на лирический лад, твоя шоколадка очень поможет. — Снежана достала спящий мобильник, замёрзшие её пальчики пробежались по пустому экрану, но почему-то она напустила на себя озабоченный вид. — В общем, давай завтра после пар встретимся на крыльце и соберём нашу группу. Ок?

— Ок, — прошептал Сергей убегающей в метро девушке и на прощанье поднял два пальца вверх.

Снежана на мгновенье задержалась у входа в тоннель, обернулась, ей вслед смотрел высокий блондин в капюшоне, с гитарой за спиной. Он, как настоящий рок-музыкант, поднял руку с двумя оттопыренными пальцами. «Дитя», — подумала она и по увиденному образцу тоже подняла руку.

Вечная проблема — нечего надеть. Никто из живых так и не решил её. Снежана Янович не исключение. Одеваться со вкусом её учила няня. И не было конца этой красивой науке. Мама надумала даже открыть курсы в своём салоне, но Анастасия Сергеевна отказалась так категорично, что в ответ хозяйка салона смачно нецензурно выругалась.

Тугие чёрные джинсы обтянули ножки, сели как влитые, белый пуловер из мягкой шерсти с чувственным вырезом приоткрыл грудь, а на запястье лунным серебром заиграл браслет. В любом зеркале — загляденье, но модель нашла десяток изъянов и разрыдалась бы на плече няни, однако та ушла, лишь на порог ступила хозяйка дома, глаза её заплыли и блестели сальным блеском пьянства. Снежана по привычке потянула носом — запах алкоголя, едва уловимый. Мать насупила брови и рявкнула: «Ну, чего выкатила глаза бесстыжие? В салоне налоговая… Все нервы измотали, так их раз…» «Психушка тебя ждёт», — подумала дочь, но промолчала. Из детской доносились Мишины крики. Малыш скучал. Некогда красоваться перед зеркалом, нет сил препираться с матерью.